Все оставшееся время профессор говорил о своей скорой поездке во Францию, в Ласко, где он планировал собственными глазами увидеть пещерные рисунки эпохи палеолита. Начиная с 1940-го, когда рисунки обнаружили тамошние мальчишки, профессор побывал в Ласко дважды и теперь вспоминал, с каким нетерпением ждал окончания войны, чтобы совершить туда первое паломничество. По прошествии тринадцати лет он считал возможным проследить влияние того примитивного воображения на работы современных художников. Более того, это положение должно было стать темой статьи или даже книги.

— Величайшие из нынешних мастеров ищут вдохновение у старейших из известных художников, живших семнадцать тысяч лет назад. Если это не история искусства, то я просто не знаю, о чем тогда говорить!

— И я тоже.

— Знаете, молодой человек, вам вовсе не нужно так уж стараться рассмешить меня.

— Конечно, нужно. Вы же платите за ланч.

Позже, уже на улице, перед тем как расстаться, профессор сказал:

— Франческа… синьора Доччи… она стара и, судя по всему, очень слаба. Но не надо ее недооценивать.

— Что вы имеете в виду?

Помолчав в нерешительности, профессор Леонард скользнул взглядом по улице.

— Не вполне уверен, что сам это знаю, но примите за совет.

Сидя в пустом вагоне, слегка раскисший и немного опьяневший, Адам долго не мог отделаться от тревожного ощущения, что именно это прощальное предупреждение и было истинной целью их встречи.

Неделю спустя Адам уехал. В Париже он пересел с одного поезда на другой, отчетливо понимая, что еще никогда в жизни не бывал так далеко на юге. Воспользовавшись советом профессора Леонарда, он сунул проводнику несколько монет, за что получил в свое исключительное пользование целое купе.